язык как код культуры

ios 11 beta Мобильные и смартфоны

Язык и символы культуры. Культурный код

dark fb.4725bc4eebdb65ca23e89e212ea8a0ea dark vk.71a586ff1b2903f7f61b0a284beb079f dark twitter.51e15b08a51bdf794f88684782916cc0 dark odnoklas.810a90026299a2be30475bf15c20af5b

caret left.c509a6ae019403bf80f96bff00cd87cd

caret right.6696d877b5de329b9afe170140b9f935

Язык культуры – это средства, знаки, символы, тексты, которые позволяют людям вступать в коммуникативные связи друг с другом, ориентироваться в пространстве.

Все многообразие знаковых средств, используемых в культуре, составляет ее семиотическое поле. В составе этого поля можно выделить шесть основных типов знаков и знаковых систем:

· Естественные знаки – вещи и явления природы в том случае, когда они указывают на какие-то другие предметы и рассматриваются в качестве носителей информации о них (дым как знак огня).

· Функциональные знаки – в отличие от естественных, связь функциональных знаков с тем, на что они указывают, обусловлена теми функциями, которые они выполняют.

· Иконические знаки – это знаки-образы, имеющие сходство с тем, что они обозначают. Особое место среди иконических знаков занимают символы. Символы – это знаки, которые не только изображают некоторый объект, но и несут в себе добавочный смысл: выражают общие идеи и понятия, связанные с толкованием объекта (эмблемы, гербы, знамена, крест в христианской религии и т.п.).

· Конвенциональные (условные знаки) – их значение задается не предметами и процессами, о которых они информируют, а соглашениями между людьми (школьный звонок). Существуют два основных вида: сигналы (значение цветов светофора) и индексы (школьные оценки).

· Вербальные знаковые системы – разговорные языки.

· Знаковые системы записи – важнейшая из них – письмо, система записи знаков естественного языка, устной речи.

Код культурный – совокупность знаков, символов, смыслов, которые заключены в любом предмете культурной деятельности человека. Код позволяет выразить значимые для людей и поэтому зафиксированные особенности связи с окружением, взгляды на реальность.

Источник

Н. Г. Меркулова. Менталитет — культурный код — язык культуры: к вопросу о корреляции понятий

МЕНТАЛИТЕТ — КУЛЬТУРНЫЙ КОД — ЯЗЫК КУЛЬТУРЫ: К ВОПРОСУ О КОРРЕЛЯЦИИ ПОНЯТИЙ

МЕРКУЛОВА Наталья Геннадьевна, заведующая кафедрой культурологии Рязанского государственного университета, кандидат культурологии.

MERKULOVA Natalia Gennadievna, Candidate of Culturology, Head of the Department of Culturology, Ryazan State University (Ryazan, Russian Federation).

© Меркулова Н. Г., 2015

Ключевые слова: код, культурный код, менталитет, язык культуры, знак, символ, значение, смысл

Key words: code, cultural code, mentality, language of culture, sign, symbol, meaning, sense

Статья посвящена проблеме соотношения понятий «культурный код», «менталитет», «язык культуры» в современных гуманитарных исследованиях; сформулированы и обоснованы дефиниции данных категорий.

The paper is devoted to the correlation between the concepts of ‘mentality’, ‘cultural code’, and ‘language of culture’ in the modern research pertaining to the humanities. The author gives and substantiates the definitions of these categories.

Понятие «код» было заимствовано гуманитарным знанием из научно-понятийного аппарата точных наук, где примером его становления как термина могут служить созданные для телеграфа код Морзе (1838) и код Бодо (1870). С начала 1950-х гг. понятие «код» стало широко применяться в генетике для обозначения носителя генетической информации живых организмов.

Проблема изучения феномена менталитета стоит на стыке многих социально-гуманитарных наук. Так, социальный историк считает ментальностями обобщенный способ восприятия мира, манеру чувствовать и думать, характерную для людей определенной эпохи. Понятие «ментальность»

3) типичные интеллектуальные и аффективные реакции — способы рационального и эмоционального освоения мира;

С опорой на приведенные исследования представляется сущностной, раскрывающей природу феномена дефиниция культурного кода как набора основных понятий, установок, ценностей и норм, содержащих информацию о знаках и символах культуры и необходимых для прочтения ее текстов.

Таким образом, можно сказать, что культурный код как набор основных понятий, установок, ценностей и норм (элемент психики человека) входит в структуру ментальности конкретной человеческой общности, позволяет перейти от значения (общепризнанного обозначения какого-либо предмета или явления) к смыслу (элементу языка конкретной культуры).

2 Владимир Мединский. Единый подход к истории задается либо государством, либо кем ни попадя. URL: http://www.odnako.org/magazine/material/ vladimir-medinskiy-ediniy-podhod-k-istorii-zadaetsya-libo-gosudarstvom-libo-kem-ni-popadya (дата обращения: 13.11.2014).

3 См.: Вызовы современности и русский культурный код. URL: http:// voprosik.net/vyzovy-sovremennosti-i-russkij-kulturnyj-kod (дата обращения: 13.11.2014); Мараховский В. Русский культурный код как он есть. К проекту школьного «Списка 100 фильмов» Министерства культуры. URL: http:// www.odnako.org/blogs/russkiy-kulturniy-kod-kak-on-est-k-proektu-shkolnogo-spiska-100-filmov-ministerstva-kulturi (дата обращения: 13.11.2014); Модернизации России мешает ее культурный код. URL: http://www.finmarket. ru/main/article/3033422 (дата обращения: 13.11.2014).

4 Ожегов С.И. Код // С.И. Ожегов. Словарь русского языка: ок. 57 000 слов / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: Рус. яз., 1989. С. 228.

5 Большой толковый словарь русского языка / сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов. СПб.: Норинт, 2000. С. 436.

6 См.: Кассирер Эрнст. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Кассирер,_ Эрнст (дата обращения: 13.11.2014).

7 См.: Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство-СПб, 2000. 704 с.

8 Его же. Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфера — история. М.: Яз. рус. культуры, 1996. 464 с.

10 См.: Маслова В.А. Лингвокультурология: учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М.: Академия, 2001. 208 с.

12 См.: Букина Н.В. Культурные коды как элемент пространства культуры // Вестн. Чит. гос. ун-та. 2008. № 14. С. 69—73.

13 См.: Ее же. К вопросу методологии исследования культурных кодов // Вестн. Бурят. гос. ун-та. 2010. № 2. С. 236.

Читайте также:  парушкина нотариус ливны телефон

14 См.: Митина В.В. Структура культурного кода женского традиционного костюма мордвы // Регионология. 2010. № 3. С. 290.

18 См.: Кафанова О.Б. Национально-культурные коды: дефиниции и границы // Филологическое образование: современные стратегии и практики: сб. науч.-метод. ст. Вып. 1. СПб., 2011. С. 284—293; Худолей Н.В. Художественный текст как транслятор культурного кода нации. URL: http:// www.kgau.ru/new/all/konferenc/konferenc/2013/g25.pdf (дата обращения: 19.01.2015).

19 См.: Ментальности (менталитет). URL: http://www.krugosvet.ru/enc/ gumanitarnye_nauki/sociologiya/MENTALNOSTI_MENTALITET.html (дата обращения: 25.02.2015).

20 Оганов А.А., Хангельдиева И. Г. Теория культуры: учеб. пособие для вузов. М.: Гранд: Фаир-Пресс, 2001. С. 30.

23 Козловский В.В. Понятие ментальности в социологической перспективе // Социология и социальная антропология: межвуз. сб. тр. к 60-летию со дня рождения проф. А.О. Бороноева. СПб.: Изд-во «АЛЕТЕЙЯ», 1997. С. 37.

26 См.: Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. СПб.: Петрополис, 1998. С. 47.

27 Пархоменко И.Т., Радугин А.А. Языки и символы культуры. URL: http:// www.countries.ru/library/theory/cultlang.htm (дата обращения: 02.02.2015).

28 Зыкина Е.Б. Языки культуры. URL: http://www.kultu-rolog.ru/library/ culturology/e-b-zyikina-osnovyi-kulturologii/4/3 (дата обращения: 02.02.2015).

29 См.: Фреге Г. Логика и логическая семантика. М.: Аспект Пресс, 2000. 512 с.

30 См.: Кобозева И.М. Лингвистическая семантика: учеб. пособие. М.: Эдиториал УРСС, 2000. С. 12.

31 См.: Павиленис Р.И. Проблема смысла. Современный логико-философский анализ языка. М.: Мысль, 1983. 286 с.

N. G. Merkulova. Mentality — Cultural Code — Language of Culture: on Correlation of the Concepts

When it comes to the base, to a certain core of a specific cultural system, the concept of cultural code is mentioned more and more often in the modern scientific and journalistic texts. The concept of the code was borrowed by the humanitarian knowledge from the scientific and conceptual definitions of the exact sciences; the category of cultural code became part of the semiotic conception of culture. The definition of cultural code as a set of basic concepts, attitudes, values, and norms that contain information about the signs and symbols of a certain culture necessary to read its texts seems essential and revealing the nature of the phenomenon.

Quite often, the concept of cultural code is used rather arbitrarily in the meaning of a certain mental entity; however, cultural code and mentality should not be considered equal. Mentality is an ‘intro-real’ cultural factor, it determines the ways of responding to certain semantic factors of the surrounding reality; it is predisposition to think in a certain way, to perceive the world emotionally, to act.

The concept of cultural code is closely linked to the idea of the language of culture; however, it is important to differentiate these categories. The language of culture can be defined as a set of carriers of meanings of a particular culture: signs, symbols, and texts.

Thus, the cultural code as a set of basic concepts, attitudes, values, and norms (element of the human psyche) is part of the mentality of a particular human community; it allows to move from the meaning (generally accepted designation of any object or phenomenon) to the sense (element of the language of a particular culture).

Источник

Культурные коды экономики: как холодная зима, язык и маскулинность влияют на страну

Это третья колонка из цикла «Культурные коды экономики» доктора экономических наук Александра Аузана в рамках совместного проекта Forbes Life и Arzamas. Лекцию «Как на успешность нации влияют язык, климат и история» и полный курс лекций «Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному» можно послушать на сайте Arzamas или в мобильном приложении «Радио Arzamas».

Лев Толстой сказал, что все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. В экономике не так: те, кто успешен, успешны по-разному, в разных областях деятельности и по разным причинам. Среди очень близких по экономическим результатам наций мы можем обнаружить множество отличий, иногда трудно объяснимых.

Выбрать можно только два

Доля государственных расходов в ВВП в США и в континентальной Европе за длинные периоды отличается в 1,5 раза — 30% в США и 45% в Европе. Доля межбюджетных трансфертов — 11% в США и 18% в Европе. Откуда, несмотря на цивилизационную близость, такое разное отношение к государству в экономике? Оказывается, здесь тоже свое слово говорит культура.

Опрос, проведенный в рамках всемирного исследования ценностей, показал кардинальные различия континентальной Европы и Соединенных Штатов. Например, на вопрос «Считаете ли вы, что причиной бедности является лень?» утвердительно отвечают 60% американцев и только 26% европейцев. На вопрос «Считаете ли вы, что доход определяется удачей?» утвердительно отвечают 30% американцев и 54% европейцев. На вопрос «Считаете ли вы, что бедные заперты в ловушке нищеты?» утвердительно отвечают 29% американце и 60% европейцев.

Получается, что европейцы считают экономический результат более случайным, связанным с везением, а не с трудом. А американцы не признают существование ловушки нищеты (хотя это признанный экономистами факт), потому что считают важным, чтобы человек сам нес ответственность за то, что он делает.

Эти различия можно не только фиксировать, но измерять и объяснять. Великий английский экономист Джон Мейнард Кейнс почти 100 лет назад сказал: вы не можете одновременно максимизировать свободу, справедливость и эффективность — вам придется выбирать. И вся политическая борьба состоит в том, какую ценность выбирает избиратель и правительство. С точки зрения треугольника Кейнса европейцы склоняются к сочетанию свободы со справедливостью, а американцы, скорее, стоят на линии свободы.

Читайте также:  читы для бенди и чернильная машина

Треугольник Кейнса позволяет ответить на вопрос, откуда берется спрос на государство и каким оно будет — либеральным, социальным, диктатурой развития. Но он не может объяснить многих других различий в экономике, которые тоже связаны с культурой.

Портрет пятью красками

Универсальный закон, который объясняет конкурентную специализацию и большинство различий в экономике, связан с именем голландца Герта Хофстеде. В 1960-е годы он придумал, как рисовать портреты наций. Исследования, лежащие в основе такого портретного искусства, — это социология так называемых гомогенных групп. Хофстеде опрашивал в разных странах сотрудников одной и той же международной компании (другие исследователи опрашивают только учителей начальных классов или, например, только студентов-юристов).

Краски, которыми Хофстеде рисовал портреты наций, менялись по ходу совершенствования методики. Сначала он придумал четыре характеристики, которые выяснял через социологические опросы, потом добавил пятую, а уже в конце жизни — шестую (терпение). Но по последней характеристике почти не набрано материала, поэтому я буду говорить о пяти красках Хофстеде. Графически их можно изобразить в виде пяти- или шестиконечной звезды, поэтому мы их называем звездограммами.

Первая характеристика — индивидуализм/коллективизм. Проявляется она, например, в спорте: есть нации, которые предпочитают командные виды спорта, а есть нации, увлеченные индивидуальными видами. Скажем, американская игра бейсбол фактически состоит в том, что каждый может сыграть против всех и имеет шанс выиграть — это демонстрация индивидуализма. Другое проявление — туризм: мы знаем, что японцы и китайцы передвигаются группами, иногда очень большими, а, например, европейцы предпочитают путешествовать в одиночку или небольшой семьей. Индивидуализм/коллективизм — ключевая характеристика, определяющая вид инноваций. На основе индивидуализма возникают так называемые радикальные инновации, ведущие к перевороту, а на основе коллективизма — так называем инкрементные: медленные постоянные совершенствования.

Вторая характеристика — дистанция власти. Нации, где к власти относятся как к символической ценности, а не как к деловому партнеру, ценят, например, доски почета и огромные памятники государственным деятелям. Чем выше дистанция власти, тем меньше в экономике распространены инновации и предпринимательство. Зато в такой экономике становятся возможны мобилизационные методы хозяйствования, что для некоторых периодов, особенно кризисных, оказывается чрезвычайно важным. Нередко именно нации с высокой дистанцией власти показывают лучшие результаты во время войн и эпидемий.

Третья характеристика — избегание неопределенности. «Не открывайте эту дверь — за ней страшное». «Не меняйте этого человека — следующий будет хуже». «Не трогайте систему — она посыплется». С такой установкой практически невозможно заниматься венчурной экономикой.

Четвертая характеристика — «маскулинность»/«феминность». Может быть, это не совсем удачные названия. Но речь идет об очень важном обстоятельстве — оно помогает найти ответ на тот вопрос, который я задал в самом начале: почему в нашей стране в ХХ веке одни вещи получались, а другие — нет, почему штучные, малосерийные, редкие вещи мы делаем хорошо, а массовую стандартную продукцию — не очень. Так вот, «маскулинность» — это напористость, готовность следовать плану и соблюсти все 142 пункта инструкции. Это не про нас, потому что мы читаем инструкцию, когда телевизор уже сломался. А «феминность» — это очень высокая адаптивность, способность каждую ситуацию решить как уникальную. «Маскулинные» нации лучше занимаются массовым стандартизированным производством, а «феминные» (в том числе мы) лучше занимаются сервисными видами деятельности — сюда попадает многое, связанное с творчеством, с креативной экономикой, с индивидуализированными видами продукта.

Пятая характеристика — долгосрочная ориентация. Это настроенность на значительные перемены в стране. Это глубина исторического взгляда, исторического мышления. Скажем, у одного из лидеров современного мира — американцев — ориентация оказалась краткосрочной: им нужен результат как можно скорее, не откладывая, здесь и сейчас. Восточные нации, у которых долгосрочная ориентация высокая, оказались способны к инвестициям в проекты, которые будут приносить результат через 10 или 15 лет.

Эта картина позволяет сформулировать практический закон конкурентной специализации наций, который коротко можно выразить так: есть зависимость между измеряемыми культурными характеристиками и расположенностью тех или иных наций и их экономик к инновациям, к распространению предпринимательской деятельности, к мобилизационным методам хозяйствования, к массовому стандартного производству или индивидуализированной сервисной деятельности, к долгосрочным инвестициям — то есть довольно многочисленным и важным экономическим характеристикам.

Почему культуры такие разные?

Факторов довольно много, но если говорить о сильно влияющих обстоятельствах, которые исследуются количественными методами, то можно свести их к трем основным.

Во-первых, язык. Язык — это вторая макрохарактеристика культуры, первая — религии. И если религии конституируют цивилизации, то язык во многом конституирует нацию. Еще в XIX веке великий немецкий ученый Вильгельм фон Гумбольдт предположил, что язык — это не средство коммуникации, как думают все, а способ мышления, который определяет поведение. В ХХ веке представления Гумбольдта превратились в гипотезу лингвистической относительности Сепира — Уорфа, и начались количественные исследования того, какие особенности языка влияют на те или иные характеристики поведения и экономику.

Например, обязательность употребления личного местоимения прямо коррелирует с индивидуализмом. Если в языке невозможно выкинуть из фразы личное местоимение, то в обществе, как правило, высокий уровень индивидуализма, значительно внимание к правам человека. Если же, как в русском, греческом или португальском, местоимение можно опустить, то четкой предрасположенности к индивидуализму нет. А индивидуализм — это фактор радикальных инноваций.

Читайте также:  восстановить пароль майл по номеру

Очень тонкие и сложные исследования связаны с понятием дискурса в языке, с тем, как вообще устроена речь. Есть высококонтекстные языки и культуры, где многое не проговаривается, но предполагается, и низкоконтекстные, где к сказанному нечего добавить. Таков, например, английский язык — отсюда поведение, основанное на четко прописанной системе правил.

Устройство письменного языка тоже влияет на характеристики культуры и экономическое поведение. Например, бывает, что правила есть, но к каждому правилу много исключений. В русском языке именно так. Это не только свойство языка, но и трансляция отношения к институтам: «правила не абсолютны».

Второй фактор, который сильно воздействует на разнообразие культур, — климат и связанные с его особенностями методы агротехники, которые в течение долгих веков значительно влияли на жизнь общества. За последнее десятилетие по ряду косвенных признаков удалось восстановить картину изменения климата с 1500 года и стало возможно строить многочисленные графики, искать и проверять корреляции.

Выяснилось, например, что существует N-образная зависимость температуры и «маскулинности»/«феминности», то есть склонности к массовому стандартному производству или к сервисной деятельности и креативности. Если средние температуры очень высокие или очень низкие, то нации в этом климате, как правило, «феминные», а «маскулинные» нации образуются в гораздо более благоприятном климате. Можно даже понять почему: туда стекается большое количество разных этнических групп, возникает жесткая конкуренция, и напористость, стремление довести план до конца становится постоянным свойством.

Есть и факторы, лежащие на стороне агротехники. Например, рисоводство требует последовательного соблюдения большого ряда алгоритмов, стандартов и создает предрасположенность к массовому стандартизированному производству. Этого нельзя сказать о пашенном земледелии (которое свойственно России и сопредельным странам), в котором быстрое истощение почв требует постоянного перехода на новое поле и решения новых задач.

Латиноамериканские страны появились примерно тогда же, когда Соединенные Штаты Америки и Канада. Некоторое время они держали уровень ВВП на душу населения на том же уровне, что и в США, но потом проиграли эту конкуренцию. Одно из объяснений — что в странах, где европейцы климатически плохо совместимы с территорией, где они много болеют, они стали строить так называемые экстрактивные институты, то есть создавать системы, основанные на получении ренты. А в странах, где климат подходил европейцам, они стали обустраивать жизнь для себя, и, соответственно, там возникли институты, которые ориентированы не на ренту, а на инновационную и продуктивную деятельность. Все исследования такого рода проверялись количественными методами.

Но нобелевский лауреат Даглас Норт (он получил Нобелевскую премию как раз за исследование институциональных изменений) объяснил это тем, что в Южную Америку свою культуру транслировала Испания, а в США — Англия, где институты были удачнее. Таким образом, третий фактор воздействия на культуру — история.

Меняющееся разнообразие

Климат сильно воздействовал на жизнь в прежние времена, но сейчас степень его воздействия значительно снизилась по сравнению, например, с XV веком. Языки тоже движутся, перемешиваются, заимствуют какие-то формы. Может быть, культуры сближаются? Это довольно тонкий вопрос.

Мы в 2011 году исследовали восточноазиатские модернизации. Материал позволял сопоставить макроэкономическую динамику — то, как росли эти страны, — и культурные сдвиги: и по Всемирному исследованию ценностей, и по характеристикам Хофстеде. И вот что оказалось: все восточноазиатские страны, добившиеся успеха, очень сблизились по ценностному профилю с Европой и Америкой. Сработал не только код успеха по Инглхарту, который требует, напомню, секулярно-рациональных ценностей, отношения к религии как к частному делу и установки на самореализацию. Рос индивидуализм, снижалась дистанция власти, уменьшалось избегание неопределенности.

Однако модернизация не означает, что мы все движемся к ценностной модели англосаксов. Сэмюэл Хантингтон, исследуя цивилизационные процессы, установил, что есть маятниковые движения: за вестернизацией наступает так называемая индигенизация — попытка опереться на свои национальные и религиозные ценности. Причем такую попытку делает молодое поколение, получившее западное образование. Экономика меняется — уже сейчас надо говорить о лидерстве не только Запада, но и Востока, о конкуренции между христианской и конфуцианской цивилизациями. Маятник будет двигаться, весы будут качаться. Поэтому если процессы сближения культур и идут, то они очень медленные и итеративные — проходят через постоянные колебания.

Разнообразие культур — это хорошо. Любое разнообразие позволяет бежать по разным дорожкам и не сталкиваться лишний раз лбами. Конечно, разнообразие может быть и препятствием. Счетность культурных характеристик позволила ввести понятие культурной дистанции. Мы можем увидеть, какие нации по каким характеристикам близки друг к другу или, наоборот, чрезвычайно далеки. Исходя из этого, их возможности сотрудничества будут разными. Особенно хорошо это видно по тому, как адаптируются к культуре страны пребывания мигранты.

Что все это означает для каждого из нас? Во-первых, надо научиться принимать других как иных, потому что различия, скорее всего, устойчивы или по крайней мере они будут преодолеваться очень долго. Во-вторых, отдыхать лучше у теплых морей, но, например, центры обработки данных лучше строить в холодном климате. И подобно тому, как каждому климату можно найти применение, важно искать его и для собственной идентичности.

Источник

Мобилка
Adblock
detector